Одни видят сжатие номенклатуры, другие – шанс для 3PL: два взгляда на будущее екома после атак дронов

'/upload/iblock/c14/1slgg0c3nvelgwcbwikxpfadqsvxxgou.jpg'

Российский рынок электронной коммерции столкнулся с необходимостью пересмотра модели концентрации товарных запасов после атак беспилотников на крупные складские комплексы.

Ольга Матрон, кандидат экономических наук, руководитель юридического департамента «Меркури Констракшн Менеджмент Регион», в интервью CFO-RUSSIA оценила сокращение складской инфраструктуры пострадавшего маркетплейса в диапазоне 17–22%. Потенциальный ущерб для селлеров она характеризует суммами в десятки миллиардов рублей. По ее словам, это уже не операционный инцидент, а стресс-тест всей логистической модели маркетплейса.

Катерина Шарапова, начальник отдела закупок и ВЭД ГК «Прометей», называет переход к децентрализации шагом вынужденным, но объективно необходимым. Она отмечает столкновение двух фундаментальных подходов: диверсификации, снижающей риски единой точки отказа, и делегирования, на котором строится операционная эффективность крупного хаба.

По мнению Катерины Шараповой, у децентрализации много очевидных минусов. Она указывает на рост операционных расходов, усложнение логистики «последней мили» и вынужденное раздувание страховых запасов. Однако, как она подчеркивает, в условиях системных угроз безопасность начинает превалировать над чистой маржинальностью. Бизнесу становится выгоднее платить больше за распределенную логистику, чем одномоментно потерять миллиардные остатки на одном объекте.

Ольга Матрон считает, что полная замена мегахабов сетью мелких складов вряд ли будет оптимальной. К минусам децентрализации она относит рост суммарных операционных затрат, усложнение управления запасами, увеличение транзакционных издержек и потери от неэффективного размещения складских учетных единиц в небольших объектах. Наиболее реалистичным сценарием она видит гибридную модель. Крупные хабы сохранят роль узлов тяжелой логистики, но доля региональных и партнерских складов увеличится. Особо чувствительные категории товаров – с высокой стоимостью или специфическими рисками – начнут выводить из мегахабов в более защищенные и распределенные цепочки. Сами маркетплейсы, по ее прогнозу, начнут строить сеть резервных мощностей и альтернативных маршрутов.

Массовый переход селлеров на схему FBS (продажа со своего склада) и поиск ими альтернативных помещений, таких как гаражи, торговые центры и мелкие склады, эксперты оценивают по-разному. Катерина Шарапова называет разговоры о возрождении классической дистрибуции через независимые склады иллюзией. Главным стоп-фактором она считает высокую стоимость квадратного метра и капитализацию инфраструктуры, неподъемную для мелкого и среднего бизнеса. По ее оценке, в альтернативные локации уйдет лишь узкий сегмент селлеров, готовых жертвовать шириной ассортимента. Следствием станет фокусировка на наиболее маржинальных и ходовых позициях и неизбежный рост итогового ценника. Текущий кризис, по ее мнению, не создал новую модель, а лишь дал мощный импульс давнему тренду на сжатие номенклатуры и удорожание единицы хранения.

Ольга Матрон, напротив, видит в этой реакции окно возможностей для независимых складских операторов, 3PL-компаний и собственных магазинов. Она полагает, что часть селлеров осознанно начнет диверсифицировать риски, комбинируя модели FBO и FBS с собственной розницей. Независимые операторы получат спрос на услуги защищенного хранения и гибкой региональной дистрибуции. Если эта тенденция закрепится, зависимость бизнеса от одного-двух крупных маркетплейсов действительно уменьшится, и продавцы будут строить более устойчивые цепочки, где маркетплейс остается важным, но не единственным каналом сбыта.

Катерина Шарапова убеждена, что требования к инфраструктуре и контрактам должны трансформироваться. При этом она прогнозирует, что изменения произойдут не в пользу рынка. По ее мнению, новые требования по безопасности и перераспределению ответственности продавят крупнейшие игроки, а вся финансовая и регуляторная нагрузка сместится на малый и средний бизнес. Маркетплейсы и девелоперы застрахуют свои риски за счет ужесточения регламентов для арендаторов и селлеров, сделав вход на платформы еще более жестким.

Ольга Матрон обращает внимание на сдвиг в договорных отношениях, спровоцированный в том числе разъяснениями Торгово-промышленной палаты РФ. Она ссылается на письмо ТПП РФ от 29.01.2026 № ПР/0042 (ист.), зафиксировавшее более жесткий подход к форс-мажору. Сам по себе факт атаки беспилотника не освобождает сторону от ответственности. Для признания форс-мажора необходимо предоставить материалы МВД, МЧС, ФСБ и других компетентных органов, внутренние приказы о приостановке деятельности, точную фиксацию периода действия обстоятельства и доказательство прямой связи между событием и невозможностью исполнить конкретное обязательство.

Эксперт также указывает на разницу в судебной практике. Есть дела, где форс-мажор признали при прямом повреждении склада и документированной остановке работы, и есть дела, где в признании отказали из-за отсутствия доказанной связи с конкретным обязательством или лишь косвенного влияния на торговую цепочку.

Это, по мнению Ольги Матрон, подталкивает компании к пересмотру договорной архитектуры. Она считает, что требования к безопасности складов будут расширяться в сторону учета военно-рисковой повестки. Ключевыми элементами станут сегментация складов, резервные мощности, сценарии эвакуации и процедуры фиксации чрезвычайных событий. В договорах между собственниками, арендаторами, маркетплейсами и селлерами начнут детально прописывать, кто несет риск утраты товара при атаке, кто инициирует получение сертификата ТПП и как последствия событий у субподрядчиков отражаются на договоре с конечным клиентом.

Оценки сроков адаптации рынка разнятся. Катерина Шарапова считает, что фундаментально российскому рынку требуется от 4 до 6 месяцев, чтобы перестроить цепочки. Однако она называет эту стабилизацию временным плато. Эксперт ожидает, что до сентябрьских выборов Государственную Думу РФ ситуацию будут пытаться законсервировать, а после – последует очередной виток регуляторных инициатив.

Ольга Матрон оценивает период перестройки шире – от нескольких месяцев до двух лет, в зависимости от масштаба повреждений и способности игроков перераспределять потоки. Она отмечает, что крупные маркетплейсы уже перенаправляют грузы на свободные мощности в других регионах, привлекают сторонних операторов, корректируют оферты и рассматривают более удаленные складские площади, что отразится на затратах и скорости доставки.

Напомним, Wildberries анонсировал тестирование программы партнерских хабов для хранения и обработки товаров. LR