Долг в 1 млрд больше не приговор: Госдума дала бизнесу право на лечение до «остановки сердца»

'/upload/iblock/d83/ix7bg5r5dp9i3y9g35gm6hpbxjd092n3.jpg'

Госдума приняла в третьем, окончательном чтении закон, который вводит в России механизм добанкротной санации и новую судебную процедуру реструктуризации долгов, сообщает Forbes. Документ, внесенный правительством еще в ноябре 2023 года и зависший после первого чтения в начале 2024-го, прошел второе и третье чтение 8 июля с учетом поправок.

Закон создает два ключевых инструмента для спасения бизнеса. Первый – добанкротная санация. Она позволяет компании договориться с кредиторами о восстановлении платежеспособности до запуска полноценного банкротного процесса, когда бизнес еще работает, сохраняет активы, контракты и коллектив. Для этого вводится комплексное соглашение о санации. Механизм рассчитан на крупные компании с активами свыше 1 млрд рублей, такое соглашение будет утверждаться судом. Если большинство независимых кредиторов поддержит план восстановления, соглашение распространится и на тех, кто в нем не участвовал.

В Минэкономразвития пояснили логику этой нормы. Представитель ведомства отметил: на практике часто складывается ситуация, когда большинство кредиторов готовы поддержать восстановление бизнеса, понимая свою экономическую выгоду, но отдельные игроки блокируют общее решение. Комплексное соглашение позволяет преодолеть этот тупик. При этом для кредиторов, на которых распространили соглашение без их прямого участия, предусмотрели защитный механизм – они не должны оказаться в худшем положении по сравнению с теми, кто участвовал в заключении соглашения. Также закон требует раскрывать намерения, проводить судебное утверждение и проверку финансового состояния должника.

Второй элемент – судебная процедура реструктуризации долгов. Она предназначена для случаев, когда должник не смог воспользоваться добанкротной санацией, но шансы на восстановление сохраняются. Как заявил представитель Минэкономразвития, если платежеспособность компании можно восстановить, суд применит реструктуризацию. Если таких оснований нет, банкротство выполнит традиционную функцию – организует выход с рынка.

Председатель профильного комитета Госдумы по вопросам собственности Сергей Гаврилов уточнил параметры процедуры. Суд сможет утвердить план восстановления сроком до четырех лет с возможностью продления еще на четыре года. Полное погашение всех долгов сразу не потребуется – достаточно урегулировать обязательства по утвержденному плану. «Это меняет практический смысл обращения в суд: судебная процедура получает задачу сохранить работающий бизнес при наличии экономических оснований для восстановления», – привел депутат логику реформы.

Поправки меняют и роль арбитражных управляющих. Для процедуры реструктуризации, по словам Гаврилова, появится антикризисный управляющий. Он будет анализировать финансовое состояние должника, контролировать платежи, вести реестр требований, созывать собрания кредиторов и следить за исполнением плана. Для таких управляющих увеличивается размер вознаграждения, а для их саморегулируемых организаций вводятся новые требования к компенсационным фондам и профессиональной ответственности.

Отдельный блок закона касается торгов и конкурсного производства. Для крупных активов вводятся новые торги с изменением цены в ходе процедуры, чтобы снизить риск затягивания продажи имущества.

Первый заместитель министра экономического развития Максим Колесников обозначил главную задачу реформы: создать условия для сохранения жизнеспособного бизнеса, рабочих мест и экономической активности, а если это невозможно – обеспечить быстрый возврат активов в хозяйственный оборот. Это особенно важно в условиях структурной трансформации российской экономики, добавил он.

Эксперты называют реформу ответом на системный кризис. Член генсовета «Деловой России» Екатерина Авдеева привела статистику: сейчас доля реабилитационных процедур составляет лишь 0,9%, подавляющее большинство дел о банкротстве заканчивается ликвидацией компаний. Кредиторы в среднем возвращают лишь 6% требований. Существующая система не работала как механизм оздоровления, констатирует она.

Эксперт по финансам московского городского отделения «Опоры России» Станислав Соболев описал практическую сторону проблемы. По его словам, сегодня банкротство – это не спасение бизнеса, а раздел наследства: смерть компании уже состоялась, осталось поделить остатки. Спусковым крючком зачастую становится само заявление о банкротстве. Банки инициируют досрочное погашение и выставляют инкассо, поставщики переходят на предоплату и подают иски о взыскании дебиторской задолженности, клиенты замораживают контракты. «Компанию добивает не долг, а молниеносная реакция рынка на слово "банкротство"», – заявил Соболев. Принятый закон, по его мнению, создает недостающее звено.

Екатерина Авдеева отметила и проблему с арбитражными управляющими. Их назначение не всегда было прозрачным, а «карманные» управляющие зачастую были заинтересованы не в оздоровлении, а в затягивании процесса. Новый закон, по ее оценке, создает правовую основу для спасения бизнеса и вводит механизмы для повышения профессионализма и прозрачности работы управляющих.

Эксперты видят в законе и спорные моменты. Арбитражный управляющий, член совета Национального союза профессионалов антикризисного управления Сергей Домнин указал, что изначальная идея предполагала возможность комплексной санации через суд для всех должников. В итоговом тексте такая возможность осталась лишь для предприятий с активами более 1 млрд рублей. «Таким образом, весь сектор малого и среднего бизнеса оказался от такой возможности отрезан», – сказал Домнин. Саму судебную процедуру реструктуризации долгов он считает шагом вперед, но пока она не выглядит механизмом, который вызовет у бизнеса большое желание им пользоваться. Оценивать практику применения новелл, по его мнению, можно будет только спустя два-три года после вступления закона в силу.

Адвокат юридической компании Kislov.law Сергей Кислов обратил внимание на потенциальные злоупотребления. Решения при санации смогут принимать контролируемые должником кредиторы. Возможны и попытки должников необоснованно избегать исполнения обязательств перед кредиторами. Кислов полагает, что суды справятся с этими задачами, но им можно было бы помочь – например, через институт арбитражных заседателей или обязательную судебную экспертизу планов реструктуризации с ответственностью экспертов. Он резюмировал, что закон решит некоторые проблемы бизнеса, но и создаст новые, а итоговый счет будет ничейным.

Руководитель практики реструктуризаций проблемных активов и банкротств МЭФ Legal Станислав Соболев оценил изменения как позитивные. Он отметил, что у должника и кредиторов наконец появится адекватный выбор между привычной ликвидационной процедурой и более продвинутыми реабилитационными механизмами.

Напомним, по данным Росстата, просроченные долги российского бизнеса достигли 7 трлн рублей, увеличившись за год почти на 20%. Общий объем обязательств компаний к концу апреля 2026 года вырос до рекордных 293 трлн, что почти на треть превышает ожидаемый номинальный ВВП страны за год. LR