Цифровые рубли под «госметкой»: тюрьма для агентов и никаких «тихих» переводов

Российские власти готовятся вывести рынок цифровых валют из «серой зоны». На рассмотрении в Госдуме РФ находится законопроект (ист.) объемом около 250 страниц, который заменит действующие нормы и создаст единый контур регулирования. Для транспортно-логистических компаний, вовлеченных во внешнеэкономическую деятельность, это означает смену платежных моделей, связанных с цифровой валютой.

В деталях реформы «Логирусу» помогли разобраться эксперты рынка, которые выступили на конференциях «Цифровые расчеты - 2026»  (организатор – ICC Russia) и «Актуальные вопросы ВЭД: трансграничные платежи в новых условиях», (организатор – CFO Russia):

Цифровой айсберг импорта: стейблкоины под водой, ЦФА – на солнце

Российские компании, работающие с цифровыми активами, сегодня оперируют двумя основными категориями инструментов: криптовалюты и цифровые финансовые активы (ЦФА).

Первая категория – криптовалюты, среди которых доминирует стейблкоин USDT, эмитируемый компанией Tether. Как пояснил Андрей Михайлишин, член экспертного совета Госдумы РФ по вопросам криптовалютного законодательства и председатель комиссии по платежным системам и трансграничным расчетам ТПП РФ, другой распространенный стейблкоин – USDC – российский бизнес практически не использует. Единственное исключение составляют платежи в Евросоюз, где USDT находится под запретом и компаниям приходится вынужденно искать альтернативы. Во всех остальных случаях выбор в пользу USDT практически безальтернативен.

Природа этого доминирования напрямую связана с конструкцией самого инструмента, считает Татьяна Сафонова, кандидат экономических наук, старший партнер практики стратегии развития финансовых рынков O2 Consulting.

В отличие от волатильных криптовалют, стейблкоины представляют собой обеспеченные цифровые права – обязательства, подкрепленные залогом реальных активов, к которым они привязаны. Именно это, по словам эксперта, вывело стейблкоины за пределы узкой ниши криптоэнтузиастов и превратило в полноценный расчетный инструмент.

– Стейблкоины становятся полноценным аналогом валюты, которая обращается на рынках, и объемы их выпуска весьма значительны, – констатировала Татьяна Сафонова.

В отношении USDT эксперт особо отметила, что период неполного обеспечения, в свое время вызывавший вопросы у регуляторов, останется в прошлом. В марте 2026 года стало известно о том, что Tether выбрала KPMG для проведения полного аудита своих резервов стейблкоина USDT на сумму $185 млрд. Этот шаг стал частью масштабной работы по повышению уверенности пользователей в обеспеченности инструмента.

Правда, полностью легально обращается инструмент исключительно в зарубежном контуре, отметила Татьяна Сафонова. В России режим обращения стейблкоинов пока окончательно не определен.


Помимо расчетной функции, стейблкоины и лежащая в их основе технология дали толчок развитию еще одного направления – токенизации активов реального мира (Real World Assets, RWA). Здесь российская практика заметно отличается от глобальной. Если в мире под токенизацией RWA понимают преимущественно токенизацию финансовых инструментов, например, государственных облигаций США, то в России фокус сместился на цифровые права на услуги и товары – commodities, и получил название «токенизация активов реального сектора».

Для логистической отрасли такое смещение имеет принципиальное значение. «Обращение физических товаров сопряжено со сложностями: необходимостью транспортировки и страхования. При переводе товаров в цифровую форму оборот резко ускоряется», – пояснила Сафонова.

Технология позволяет дробить актив буквально до одного рубля и выпускать на него цифровые финансовые активы с очень низким номиналом, привлекая инвесторов с минимальными бюджетами. Сформированный таким образом объект инвестиций, в отличие от других цифровых инструментов, обеспечена реальным товаром и характеризуется пониженным кредитным риском.

Сафонова добавила, что спектр токенизируемых объектов постепенно расширяется, захватывая не только золото и нефть, но и туристические услуги и услуги здравоохранения, где цифровые права могут использоваться в маркетинговых целях и для продвижения новых проектов.


Токенизация товаров, впрочем, составляет пока небольшую часть рынка. Основной массив цифровых прав в российском периметре приходится на вторую категорию инструментов – цифровые финансовые активы (ЦФА). Их рынок уже достиг значимых масштабов.

По данным Cbonds², совокупный объем выпуска ЦФА с декабря 2023 года по март 2026-го достиг 1,9 трлн руб., отметила Татьяна Сафонова. Количество выпусков в кумулятивном выражении выросло до 3 194 единиц, что приблизительно в 3 раза превышает показатель марта 2025 года. При этом квази-облигационные ЦФА³ формируют подавляющую долю рынка.

Динамика выпуска ЦФА в России, однако, неравномерна. Вслед за периодом активного роста в сентябре-ноябре 2024-го наступила стабилизация, и в начале 2026 года месячные объемы выпусков колебались вблизи достигнутых значений (150-225 млрд руб.). Причина такого торможения, полагает Татьяна Сафонова, кроется в структуре выпусков: 85-90% приходится на долговые инструменты, спрос на которые закономерно сдерживается текущей макроэкономической ситуацией и нарастающим кредитным риском, пояснила эксперт.

Тем не менее, даже в этих условиях ЦФА остаются востребованным каналом привлечения средств. Количество эмитентов превысило 400. Показательно, что 70% составляют компании, которые никогда не выходили на рынок облигаций и не имеют кредитного рейтинга – то есть те, для кого классические биржевые и банковские механизмы финансирования закрыты.

«Заемщики, которые не могут провести IPO или получить банковское кредитование, вполне способны привлекать средства через ЦФА», – подчеркивает Сафонова. При минимальной сумме инвестиций около тысячи рублей и большом количестве инвесторов формируются существенные объемы размещений, добавила эксперт. Уровень дефолтов, согласно данным Татьяны Сафоновой, к первому кварталу 2026 года составил порядка 8%, что сопоставимо с уровнем дефолтов на рынке корпоративных облигаций, где показатель находится на уровне 6%.


Сопоставив эти цифры с данными по криптовалютам, можно оценить реальный масштаб цифровых расчетов в экономике. Официальная статистика и фактическая картина здесь радикально расходятся, полагает Андрей Михайлишин. Банк России оценивает долю криптовалют в общем обороте страны лишь в 0,5%. Однако альтернативные источники рисуют совершенно иную картину. Исследование компании Chainalysis (LR. специализируется на мониторинге блокчейн-транзакций и работающей на правительства ряда стран), на которое ссылается эксперт, показало, что в период с середины 2023-го по середину 2024 года на Россию приходилась половина всего криптовалютного оборота Европы. Это расхождение, как пояснил Андрей Михайлишин, объясняется структурой рынка: подавляющее большинство компаний проводит операции не напрямую через собственные аккаунты на биржах, а через агентов, чьи транзакции не попадают в официальную статистику.

Агент в каждом рубле: российский импорт платит чужими руками

Российский бизнес в рамках ВЭД сегодня использует две ключевые схемы работы с цифровыми активами.

Первая – агентская модель с криптовалютами – остается доминирующей.

Как пояснил Андрей Михайлишин, лишь немногие компании самостоятельно открывают аккаунты на зарубежных биржах, таких как площадки в Беларуси, Кыргызстане, Узбекистане или Казахстане, и напрямую приобретают криптовалюту для расчетов.

Схема выглядит следующим образом: агенты – как правило, нерезидентные компании – получают рубли на счета в российских банках, после чего закупают криптовалюту за рубежом и используют ее для оплаты внешнеторговых контрактов. Именно эта модель и формирует тот значительный объем операций, который фиксирует исследование компании Chainalysis, но не учитывает официальная статистика Банка России.

Вторая схема – использование цифровых финансовых активов для трансграничных платежей – опирается на инфраструктуру операторов информационных систем. Татьяна Сафонова, описала этот механизм как сравнительно простой и быстрый. Внутри России выпускается ЦФА, затем он направляется на оплату внешнеторгового контракта и гасится на территории страны. «Процедура занимает буквально сутки», – уточнила она.


Рост непубличных выпусков цифровых финансовых активов, по словам Татьяны Сафоновой, напрямую связан с проведением платежей по внешнеэкономическим контрактам. Ключевое преимущество ЦФА перед цифровой валютой заключается в том, что для их использования не требуется экспериментальный правовой режим. «Поэтому международные расчеты с использованием ЦФА проводятся достаточно активно, о чем свидетельствует статистика», – подчеркнула эксперт.

Андрей Тугарин, управляющий партнер GMT Legal, дополнил картину, уточнив, что параллельно с этим существует и канал расчетов цифровой валютой в рамках экспериментального правового режима Банка России. В нем участвуют уполномоченные банки, организации и поставщики ликвидности. Резидент – участник ВЭД, имеющий контракт на учете в банке, может оплатить товары или услуги иностранному контрагенту с использованием цифровой валюты. Однако, как отметил Тугарин, объемы таких операций определить сложно из-за закрытого формата экспериментального правового режима.

Помимо платежной функции, эксперты обращают внимание на расширение инструментария ЦФА. Рынок освоил не только классические долговые инструменты, но и более сложные конструкции, позволяющие привязать условия финансирования к результатам деятельности заемщика. Речь о гибридных цифровых правах. Они позволяют привлечь финансирование под конкретную задачу, а затем погасить долг теми товарами или услугами, которые будут произведены. По словам Сафоновой, первые тестовые размещения на рынке носили скорее имиджевый характер. Однако в перспективе механизм гибридных цифровых прав открывает дорогу к финансированию и капиталоемких отраслей – например, добывающей промышленности, отметила эксперт.

«Красный флаг» над каждой транзакцией: новая реальность криптокомплаенса

Переход бизнеса на цифровые расчеты сопряжен с комплексом рисков, которые эксперты разделяют на несколько взаимосвязанных блоков. Их объединяет общая черта: по мере ужесточения регулирования – как в России, так и за рубежом – степень уязвимости компаний возрастает, а требования к комплаенсу становятся более обременительными.

Первый и наиболее чувствительный для операционной деятельности блок рисков – регуляторный.

Дина Кравченко, старший юрист «АЛРУД», обратила внимание на обстоятельство, которое уже стало новой реальностью для российского бизнеса: любая транзакция с российским участием – это «безусловный повод для повышенного контроля». Данный факт, по ее словам, никого не должен удивлять, однако к нему необходимо адаптироваться. Ключевым требованием, определяющим архитектуру комплаенс-процедур, становится соблюдение Travel Rule⁴ – стандарта, разработанного Группой разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (Financial Action Task Force, FATF).

Он обязывает передавать информацию об отправителе и бенефициаре вместе с переводом. Масштаб распространения этого правила уже таков, что игнорировать его невозможно: по состоянию на январь 2026 года 73% юрисдикций, в отношении которых FATF проводила анализ, в той или иной форме применяют Travel Rule. При этом пороговые значения различаются. FATF рекомендует передавать данные при транзакциях от $1 тыс., однако в Евросоюзе и Японии установлен нулевой порог – информация должна сопровождать любые платежи с использованием криптовалют, независимо от суммы, отметила Дина Кравченко. Для российских компаний это означает, что при расчетах с контрагентами из этих юрисдикций требования к документированию транзакций максимальны.

Практическим следствием этих требований становится необходимость тщательной предварительной проверки каждого платежа. Кравченко перечислила конкретные сигналы, которые комплаенс-системы и регуляторы расценивают как «красные флаги». К ним относятся:

• • связь адреса кошелька с «миксерами»⁵ и иными анонимизирующими сервисами;
• 
  
• • наличие контрагентов из санкционных юрисдикций;
• 
  
• • P2P-операции, проводимые без договора, особенно через некастодиальные кошельки⁶

При выявлении подобных признаков транзакция может быть отклонена автоматически либо привлечет повышенное внимание регулятора, а также обслуживающего банка или поставщика услуг виртуальных активов. Иными словами, игнорирование этих индикаторов способно заблокировать платеж в самый неподходящий момент. Например, при срочных расчетах с иностранным поставщиком или транспортной компанией.

От регуляторных рисков неотделимы риски санкционные. Андрей Михайлишин, член экспертного совета Госдумы по вопросам криптовалютного законодательства и председатель Комиссии по платежным системам и трансграничным расчетам ТПП РФ, указал на американский закон GENIUS Act (ист.), принятый 18 июля 2025 года.


Этот документ вводит режим жесткого контроля США над эмиссией и оборотом долларовых стейблкоинов: эмитенты ежемесячно обязаны предоставлять регулятору данные о транзакциях, отслеживать и блокировать подозрительные операции. До сих пор блокировки затрагивали преимущественно крупные кошельки и значительные объемы средств. «Если сегодня под блокировки попадают преимущественно крупные кошельки и крупные транзакции, то с началом действия закона проблема затронет и малые транзакции», – предупредил Михайлишин. Вступление закона в силу ожидается 18 января 2027 года или через 120 дней после публикации окончательных правил. Это принципиально изменит ландшафт рисков даже для небольших участников внешнеэкономической деятельности.

Андрей Михайлишин выделил еще один риск, связанный с фундаментальной механикой крипторынка, – корреляцию курса биткоина и эмиссии стейблкоинов. «При росте эмиссии курс растет, при прекращении – падает. Стейблкоины, обеспеченные долларом, используются для манипулирования всем криптовалютным рынком», – заявил эксперт. По его оценке, США через контроль над эмитентами долларовых стейблкоинов получают инструмент управления глобальной криптоиндустрией в целом. Для российского бизнеса это означает, что расчетные инструменты, от которых зависит исполнение контрактов, находятся под контролем иностранного регулятора и подвержены нерыночным воздействиям.

Несмотря на распространение цифровых активов, в конечном итоге все стороны по-прежнему предпочитают фиатные средства⁷. Кроме того, далеко не во всех юрисдикциях законодательство по цифровым валютам является однозначным, что создает дополнительные сложности при структурировании сделок.

Лабиринт для криптовалют: пять лицензий, запрет на агентов и метка на каждый кошелек

Центральным событием для российского рынка в 2026 году станет рассмотрение законопроекта «О цифровой валюте и цифровых правах», который определит правила игры на годы вперед. Документ объемом около 250 страниц был принят в первом чтении 21 апреля.

Как пояснил Андрей Михайлишин, законопроект заменит все действующие нормы регулирования криптовалют, за исключением экспериментальных правовых режимов (ЭПР). Впрочем, и участь ЭПР, судя по всему, предрешена. Михайлишин, со ссылкой на осведомленные источники, заявил, что после введения нового закона ЭПР утратит актуальность, а регулирование трансформируется в единое законодательство.

Стержнем новой конструкции станет система лицензирования участников рынка.

Андрей Тугарин, управляющий партнер GMT Legal, подробно описал ее архитектуру.

Законопроект вводит пять типов лицензированных посредников, имеющих право организовывать обращение криптовалюты в России. Три из них хорошо известны по классическому финансовому рынку – биржа, брокер и доверительный управляющий.


Два других представляют собой новых для российского законодательства игроков: криптообменники, осуществляющие обмен цифровой валюты, и цифровые депозитарии. Функционал последнего сводится к хранению и администрированию криптокошельков, что фактически означает переход от децентрализованной модели владения активами к кастодиальной⁸. Для обменников, которые станут ключевым звеном взаимодействия бизнеса с крипторынком, предусмотрен комплекс требований:

• • нахождение в реестре Банка России;
• 
  
• • обязательная идентификация пользователей со сбором персональных данных;
• 
  
• • разработка внутренней документации по контролю;
• 
  
• • соблюдение требований к составу персонала и размеру уставного капитала.

Последний параметр в тексте законопроекта пока отсутствует, но, как уточнил Тугарин, будет конкретизирован. Кроме того, обменники будут обязаны проводить цифровой комплаенс: проверку происхождения криптовалюты на предмет связи с нелегальными операциями, а также отчитываться перед ЦБ и ФНС.

Из этого регулируемого контура законопроект выводит отдельную категорию участников, создавая для них более гибкие условия. Принципиальное нововведение касается порога в 3,5 млн рублей в месяц по сделкам с цифровой валютой: при его превышении лицо в общем порядке обязано зарегистрироваться в качестве обменника.


Однако для участников внешнеэкономической деятельности сделано исключение – на них эта норма не распространяется. «Регулятор фактически выводит участников ВЭД в некую зону исключения, предоставляя им большую вариативность работы с криптоактивами по сравнению с иными участниками рынка, например неквалифицированными инвесторами», – отметил Тугарин. Это означает, что импортеры и экспортеры смогут проводить значительные объемы операций с криптовалютой, не приобретая статус обменника, что было бы сопряжено с дополнительной регуляторной нагрузкой.

Либеральный подход к ВЭД, однако, не отменяет общего ужесточения контроля. Законопроект вводит запрет на некастодиальные кошельки и закрепляет обязательность цифрового депозитария. Вся легальная криптовалюта, обращающаяся в российском контуре, должна будет пройти через него и получить маркер принадлежности к РФ.

Андрей Михайлишин оценил это решение как создание «лабиринта для криптовалют», предупредив о возможных последствиях для международной оборачиваемости таких активов. «Следствием может стать непризнание такой «меченой» криптовалюты в других странах», – заявил он. Впрочем, для целей ВЭД, где законопроект допускает самостоятельную закупку криптовалюты в других юрисдикциях, это ограничение менее критично – участники внешнеторговой деятельности сохранят возможность работать через иностранный контур.

Наиболее болезненным для сложившейся практики станет запрет агентской модели. Как подчеркнул Михайлишин, с 2027 года использование российской финансовой инфраструктуры для покупки криптовалюты нерезидентными компаниями станет уголовно наказуемым. Сегодняшняя схема, при которой агенты получают рубли на счета в российских банках и закупают на них криптовалюту за рубежом, уйдет в прошлое. Одновременно с этим банки, в которых обслуживается компания, смогут предоставлять услуги по операциям с криптовалютой в уведомительном порядке, без получения дополнительных лицензий. Таким образом, регулятор не перекрывает канал полностью, а перенаправляет поток через контролируемую банковскую инфраструктуру.

Параллельно с запретами выстраивается контур фискального контроля. Правительство РФ уже одобрило поправки в Налоговый кодекс, накладывающие обязательства на лицензированных посредников, рассказал Андрей Тугарин. Для бизнеса, работающего с криптовалютой, актуальными становятся несколько норм: освобождение от НДС, налог на прибыль в размере 25% с разницы между ценой покупки и продажи, а также обязательная разработка учетной политики. Последняя должна определять привязку к бирже, периодичность переоценки и метод списания – FIFO⁹, средняя арифметическая или индивидуальный отбор по каждому объему. Обязательным становится использование бенчмарка: биржи, существующей более трех лет, с суточным оборотом свыше 100 млрд рублей и установленным порядком переучета.


Еще одно обязательство, к которому рынку предстоит готовиться, – репатриация цифровой валютной выручки. Андрей Тугарин сообщил, что соответствующие требования будут разработаны правительством по согласованию с Банком России. «С высокой вероятностью ее введут, и цифровую валюту придется частично заводить обратно в российский регулируемый контур», – заявил он. Для экспортно-ориентированных компаний, в том числе в логистическом секторе, это означает необходимость резервировать часть поступлений в цифровой форме и проводить их через национальную инфраструктуру.

В части внешнего контура законопроект предоставляет импортерам право приобретать криптовалюту как у российских лицензированных посредников, так и на иностранных биржах – при условии декларирования счетов и, вероятно, кошельков в ФНС. При этом ЦБ получит полномочия вести перечень зарубежных платформ, работа с которыми будет запрещена. Какие именно площадки попадут в этот список, пока неясно, но Тугарин предположил, что речь может идти о платформах из юрисдикций с высоким уровнем риска.

При всем масштабе документа эксперты фиксируют в нем лакуны, способные создать проблемы в правоприменении. Так, Андрей Михайлишин указал на принципиальный пробел: в текущей версии полностью отсутствуют положения об эмиссии российских стейблкоинов. Это замечание уже высказано в Госдуме, и, по словам Михайлишина, авторы законопроекта, а также Центральный банк активно слушают рынок и обещают доработать вызывающие сомнения нормы.

Не менее острую коллизию обнаружила Татьяна Сафонова, анализируя положения, касающиеся иностранных цифровых прав. Ранее стейблкоины можно было классифицировать как иностранное цифровое право, и они допускались к обороту на тех же принципах, что и российские ЦФА.

Теперь законопроект предлагает применять к ним режим, аналогичный режиму цифровых валют – криптовалют.

«Это переводит стейблкоины из категории цифровых прав в категорию цифровых валют, что делает их оборот весьма проблематичным для российских резидентов», – предупредила эксперт. Учитывая, что именно стейблкоины являются основным расчетным инструментом для ВЭД, данная норма может создать парадоксальную ситуацию: легализация криптовалютных расчетов одновременно затруднит использование самого востребованного актива.

Наконец, сохраняется неопределенность с учетом цифровых финансовых активов.


Сафонова сообщила, что недавно Центральный банк одобрил рекомендации по бухгалтерскому учету ЦФА, разработанные рабочей группой при Национальной финансовой ассоциации. Однако базовый вопрос, от которого зависит и бухгалтерский, и налоговый учет, остается без однозначного ответа: является ли ЦФА предметом сделки или цифровой формой права, лежащего в его основе.

Позиция регулятора, по словам Сафоновой, неоднозначна: с одной стороны, ЦБ предоставил перечень счетов, указывающий на то, что ЦФА – это предмет сделки, который покупается, продается, по которому признаются доходы и расходы.

С другой – и регулятор, и Минфин заявили, что учет должен вестись в зависимости от того, какое право лежит в основе инструмента. «Проблемы будут возникать регулярно ввиду отсутствия базового понимания экономической и правовой природы ЦФА и степени важности прав, лежащих в его основе», – резюмировала эксперт. Для бизнеса это означает, что даже после вступления закона в силу значительная часть методологических вопросов останется предметом дискуссии и, вероятно, судебной практики.

Что в сухом остатке: отмена агентской модели, уголовка для операций с нерезидентами и ВЭД-исключения

Текущая картина использования цифровых валют в логистике и ВЭД выглядит прагматично: бизнес выбирает не технологии, а доступность и ликвидность. Как отмечает Андрей Михайлишин, доминирует USDT – стейблкоин для расчетов с зарубежными партнерами. Подавляющая масса операций идет через агентскую модель, когда нерезиденты покупают криптовалюту за рубли, минуя официальную статистику Центробанка России. По данным Chainalysis, именно этот канал формирует до половины всего криптооборота Европы.

Второй, более прозрачный канал – цифровые финансовые активы (ЦФА). По словам Татьяны Сафоновой, ЦФА уже стали работающим инструментом расчетов по внешнеторговым контрактам: выпуск занимает сутки, не требует экспериментальных режимов и обеспечен реальным товаром (commodities). Рынок ЦФА превысил 1,9 трлн руб., и 70% эмитентов – компании без кредитного рейтинга, для которых классическое финансирование закрыто.

Что изменит законопроект «О цифровой валюте и цифровых правах»? С 2027 года он «разрушит» привычные агентские схемы. Андрей Михайлишин прямо указывает: использование российской финансовой инфраструктуры для покупки криптовалюты нерезидентами станет уголовно наказуемым. Поток перенаправят через лицензированных посредников (обменники, цифровые депозитарии) и банки (уведомительный порядок). Также планируется ввести обязательную репатриацию части цифровой валютной выручки, предупреждает Андрей Тугарин.

При этом участников ВЭД фактически выводят в «зону исключения» – для них отменяется требование регистрироваться как обменник при обороте свыше 3,5 млн руб. в месяц, что дает бóльшую свободу. Однако под удар попадает сама механика: Татьяна Сафонова обращает внимание на ключевую коллизию – стейблкоины (включая USDT) законопроект переквалифицирует из иностранных цифровых прав в цифровые валюты, что может серьезно затруднить их оборот для российских резидентов.

---

¹Токенизация реальных активов (Real World Assets, RWA) – это процесс преобразования традиционных материальных и финансовых активов в цифровые токены с использованием технологии блокчейна. При этом токены представляют собой цифровое отражение прав на реальный актив, его долю или право требования к нему.

²Cbonds – интернет-платформа, предоставляющая данные о финансовом рынке. 

³Квази-облигационные цифровые финансовые активы – это цифровые права, которые по своей сути напоминают классические облигации, но существуют в цифровом формате на блокчейн-платформах. Они представляют собой долговые обязательства эмитента с условиями, схожими с традиционными облигациями, например, с фиксированными выплатами и погашением номинала в конце срока. 

⁴Travel Rule (правило контроля переводов) – это глобальный регуляторный стандарт, направленный на повышение прозрачности финансовых транзакций и борьбу с финансовыми преступлениями, такими как отмывание денег, финансирование терроризма и другие незаконные действия. Он требует от поставщиков услуг виртуальных активов собирать, проверять, хранить и передавать определенную информацию об отправителе и получателе криптовалютных транзакций. 

⁵Криптомиксеры (криптовалютные миксеры, тумблеры) – это сервисы, которые обеспечивают анонимность криптовалютных транзакций путем смешивания средств пользователей с активами других участников. Их цель – затруднить отслеживание происхождения средств и разорвать связь между отправителем и получателем.

⁶Некастодиальные кошельки – это криптокошельки, которые предоставляют пользователю полный контроль над приватными и публичными ключами, а значит, и над цифровыми активами. В отличие от кастодиальных кошельков, где ключи хранятся у третьей стороны (например, биржи), в некастодиальных кошельках ключи и ответственность за активы находятся исключительно у владельца. 

⁷Фидуциарные (фиатные) деньги – это деньги, которые выпускает государство, ценность которых обеспечивается (гарантируется) государством и не зависит от материала, из которого они изготовлены.

⁸Кастодиальная модель владения активами – это система, при которой активы клиентов хранятся и управляются третьей стороной (кастодианом), а не самими владельцами. При этом право собственности на активы обычно остается за клиентом, но контроль над ними и доступ к ним передаются кастодиану.

⁹FIFO (First In, First Out) – этот принцип описывает порядок обработки, списания или отгрузки объектов: те, что поступили первыми, обрабатываются первыми.